К 75-летию Победы в Великой Отечественной войне: Лица Победы

К 75-летию Победы в Великой Отечественной войне: Лица Победы

В голосе моего собеседника Дударева Николая Васильевича звучала какая-то глубокая грусть, иногда перемежающаяся злостью. В речи порой звучали бранные слова. Да, передо мной сидел старый солдат, знающий себе цену и имеющий собственный взгляд на события в жизни. Что-то отчаянное, русское иногда прорывалось в его рассказе.

Родился Дударев Николай в селе Зеркало Шипуновского района в 1925 году в семье сельского труженика. Помнит он отца своего, красивого мужика, бывшего партизана. Николаю было 11 лет, когда в 1937 году пришли новые люди и арестовали отца. Больше о нем ни слуху, ни звуку семья не знала. Это потом они узнали, что отец был расстрелян в селе Улала. Кто же сделал такую беду? Говорят, что это бригадир колхозной бригады, ухлестнувший за красавицей матерью. Вот он и написал донос на отца, с тем долго не чикались. Осталось у матери 4 детей, чтобы их как-то поднять на ноги, пришлось ей принимать ухаживания бригадира. Помнит Николай, что он приносил какие-то конфеты, что-то еще, складывал на стол. Обиженный до предела мальчик сбрасывал со стола все подарки, младшие дети собирали их под столом, поедали, а мальчишка так и питался одной картошкой, не брал ничего от этого человека. А в семье было голодно. На трудодни, которые заработал отец, в колхозе, ничего семье не выделили, как семье «врага народа». Да и потом, когда семья немного окрепла, все равно жилось тяжело. А в 1939 году мать переехала в Майму. Так в Майме и дожил Николай до войны. Но сына «врага народа» взяли в армию только в 1943 году.

Николай помнит полуголодные дни, почти 6 месяцев жизни в Бийске, когда в день давали по 650 граммов хлеба да суп, в котором плавали тонкие пластинки картофеля. Записан он был в 475 запасной пехотный полк, а потом уже в 53 стрелковую дивизию. Когда сформировались, повезли под Воронеж. Через 12 дней прибыли к месту назначения, то узнали, что идет в самом разгаре знаменитая Курская битва. Их же оставили стоять в резерве. Так на Курскую битву Николай не попал, а их бросили в наступление на Харьков.

Эти первые бои хорошо запечатлелись в памяти солдата. Запомнилось то, что за одни сутки прошли 70 километров и подошли к Днепру. А там уже переправилась на ту сторону 72 гвардейская дивизия. Потом начали переправляться части 52 дивизии. Битва началась в 5 часов утра. Это был ад кромешный. Немецкие самолеты за стаями летят на переправу, бомбят. Зайдут и опять начинают сбрасывать на людей свой смертоносный груз. Как попадут в цель, так человек 30-40 на куски, катера тонут, люди тонут. Николай плыл с товарищами на пароме. Его хранил бог. Переплавились на другой берег, стали направление на Черкасск искать. К обеду дивизий 10 прошло. Уже некоторые части прошли от Днепра приблизительно по 4 км, как увидели, что навстречу им неумолимо идут немецкие танки. Земля под ними дрожит. Закричали:  "Ну, это конец! Как попрешь против танков". Пехота, которой навстречу ползли танки, ринулась бежать назад к месту переправы. Те, кто добежал до места, остановился. Переправы уже не было. А тут еще самолеты сверху гудят. Ринулись солдатики, кто куда.

А куда побежишь? Вдруг этот рёв и гул пересилил звук другой, который был солдатам милее милого звука. Оказывается, к тому берегу подошли родимые «Катюши». 80 установок, как потом говорили. И дали они залп по ползущим танкам. Говорят, что они в этот первый и последний раз били термитными снарядами. Говорят, что после них целых три года на земле ничего не растет. В 5 метрах от танка взрывается снаряд, металл танка плавится. Вот жарок! В этот раз за 15 минут было уничтожено 120 вражеских машин. Катюши с того берега били. А оставшихся солдат – пехотинцев стали собирать, уж кто, в какую дивизию попадал. Николай из 12 полка попал в 475 полк. Как это произошло из воспоминаний: "Я бежал, бежал от грохота, от смерти, от огня и вдруг остановился. Смотрю, раненый лейтенант лежит, ноги перебиты, стонет, но увидел меня, обрадовался и попросил отнести его в медсанбат.. Ну, думаю, что вот балка, а за нею какая-то деревня. Донесу как-нибудь! Стал взваливать его к себе на спину, а он длинный лейтенант-то, тяжелый, а во мне весу 43 килограмма. Попримащивались – ничего не получается. Только стонет лейтенант". А потом говорит: "Иди-ка ты в деревню, оставь меня. Там кого-нибудь найдешь!

Я, было, заартачился, он на меня накричал. Я и пошел. Немного и прошел, вижу – стоит танк наш, а ствола нет. Видать из боя вышел. Подошел ближе, стал приглядываться к нему. Вдруг слышу:

-Стой, кто идет?

- Свои, - отвечают, я рассказал о раненом лейтенанте, люди ушли за ним. А сам до утра тут недалеко и проспал. Когда вышел на какую-то часть, которая копала окопы, подошел к майору, который спокойно попивал что-то, закусывая салом. Обратился к нему и сказал:          

 - Я потерял свой полк!

А он мне в ответ:

- А зачем тебе 12 полк? Старшина, налей ему 150 грамм и сала дай. Окапывайся вон с ними, видишь, копают.

-         Автомата у меня нет, товарищ майор!

-         Старшина, выдай ему автомат!

Так я попал в 475 полк. Вместе с ними и воевал. Помню, под Кривым Рогом ходили в атаку 8 раз, каждый раз думал, что не выйду живым, но как-то проносило. Смерть, кровь, бомбы, крики кругом - что тут интересного рассказать.

- Я вот вижу у Вас Орден Славы, это солдатский Орден, его просто так не давали, я думаю, - говорю я Николаю Васильевичу, разглядывая Орден – небольшую светлую звездочку на груди.

А дело было в Коршице, что в Карпатах. А Николай уже из пехоты попал в связисты. Начались горы. А перед горами – страшное болото шириной около полукилометра. Наш штаб расположился в старинном замке, стены которого были шириной до 2,5 метра. 318 –я горно-стрелковая дивизия. Многие солдаты в шутку называли ее ишачья – стрелковая, т.к. много было ишаков использовано для перевозки грузов. 4 мешка на ишака положишь, ничего, идет, молчит, хоть в гору, хоть под гору. А вот утрами в 5 часов точно, где бы не находился, заорет своё: иа-иа-иа! Ну, немцы на звук этого «иа» начинают кидать мины, тоже приспособились. А еще, хитрость, у немцев какая? Связисты тянут связь, проложили кабель, а немец нашел его, взял и прервал, и сидит, ждет связиста. Связи нет – идет связист смотреть, где прервана. Так сам в лапы к нему и придет. Так у нас на этот раз из 7 связистов 5 перебили немцы. Тогда генерал приказал заменить связистов связными, чтобы передавали живым языком приказы и указания.

Вот таким связным и пришлось быть Николаю. В декабре 22 дня и пробегал Николай, как самый легкий на ногу, туда-сюда. Не попался немцам на мушку. А потом взяли наши 714 высотку, когда выбили немцев, естественно захотелось пить. Напились из родника человек 40, а он оказался отравленным дизентерийной палочкой. Всю эту братию и положили в госпиталь, в том числе и Николая. Однако продержали его недолго, только 3 дня. Снова пошли в наступление. И в один из дней Николай ликвидировал 16 прорывов кабеля. Брюки ватные кабелем перевязал, хоть там и зимой тепло, но до 10 градусов доходило в декабре, да ещё по болоту вымокнешь, где попадешь в яму. Но ничего, продержался, выполнил долг солдата. Однажды старшина и довел до сведения:

-Тебя, Николай, представили к награде.

Однако что-то не сработало в то время, солдата нашла награда только через 52 года! Тогда ее не вручили. А получилось так, что имел 2 ранения, а ни одной справки нет, поэтому, выйдя на пенсию по возрасту, получал ту самую пенсию наравне с женой. Сам, однако, никуда не писал, да и не знал, как писать. Помогал ему в этом деле майор военкомата. Писали и в Ленинград, и в Новосибирск – нигде не было никаких документов. На рентген сходил, увидели след от пули, определили калибр, а справки из госпиталя нет – значит, не был ранен. Наконец, майор спросил:

- Ты хорошо, Николай Васильевич, помнишь номер дивизии?

- Конечно, помню, - ответил солдат.

- Тогда напиши в Подольск, где хранится архив военной поры.

И написали. А там все нашли, на счастье Николая. Там, по-видимому, и увидели, что орден не вручен. Вот и получил он его через 52 года после награждения. Слава солдату, дожившему до вручения награды!

А вот второй орден Красной Звезды Николай получил как раз 1 апреля 1945 года при форсировании реки Одер, у города Ротибор. Когда подошли к реке, увидели, что по ней идет лед. Не очень широкая река была в этом месте, но глубокая и холодная. А связь с тем берегом устанавливать надо. Вот кто на чем на ту сторону и начал перебираться. Возле деревенька стояла, так ничего от нее не осталось, всю разобрали на переплав. Кое-кому достались лодочки, маленькие такие. Так они переворачивались под напором льдин, топили солдат. Связистов первыми с катушками на спине и отправляли. Сам плыви, да еще кабель тащи. Так вот всех связистов и потопили. Остался один Николай. Командир батареи любил Николая за расторопность, исполнительность. Называл его ласково «сынком». У него больше некого было посылать на ту сторону Одера. Глубоко вздохнув, майор сказал:

- Ну, сынок, твоя теперь очередь. Плыви.

А плавать сынок умел с детства, умел и лодкой управлять. Дали ему катушку, 400 метров кабеля. И поплыл на утлой лодчонке. За спиной кабель разматывается, а тут то и гляди, что льдины собьют. Но ловко отворачивал сынок от льдины. Вот-вот подплывет к берегу. Осталось каких-то 2 метра, как захватило льдиной очередной, от которой увернулся связист, но которая запуталась в кабеле, и течением потянуло и Николая с лодчонкой. С тоской увидел Николай, что не устоять ему одному перед силой течения, затянет его вместе с катушкой в воду. Но тут на счастье пришла помощь. Незавидное положение связиста увидели переплавившиеся чужие, но до боли родные, старший лейтенант и ефрейтор. Они бросились в воду и схватили эту лодку, и давай тащить со всех сил к берегу. Лейтенант дернул за кабель – никак льдина не отпускает, но усилиями троих, наконец, освободили от льдины. Вылезли на берег, некогда очухиваться, надо связь устанавливать. Так, первыми и установили связь с берегом. А потом переплыл майор Гилев. Плакат поставили на берегу. Командир полка со знаменосцами прошел от берега метров 400 – 500, и Николай за ними шел с катушкой.

А кончился этот день торжеством по поводу вручения наград. Наградили и Николая орденом Красной Звезды и в этот же день вручили. Хороший человек был генерал Кропотин. Любили его в полку, сам он и вручил эту награду. Иногда оперативно действовали штабисты.

- Войну же мы закончили под Прагой. 15 километров не дошли до столицы. Еще 16 мая шли бои, 2-я танковая армия заняла город, а нас не пустили. Обидно было. Ну, дали нам тогда по большому счету чехословацких денег – крон. А купить, истратить на что-либо – некуда. Сидим в ожидании приказа где-то в лесу.

Я еще до этого искал магазин. Вижу, откуда-то несут товар всякий. Ну, пошел следом. Нашел место – магазин маленький. Там взял на кроны 8 колод карт. И пришел к месту с такой покупкой.

Сели играть в карты. Нас, двое молодых, остальные были старики, кое-кто был аж с начала века рождения. Обыграли мы с молодым разведчиком всех, набили полные карманы кронами. Лежим и думаем: что делать:

-  Дошли до Праги, а столицы не увидели!

- Вот бы посмотреть…!

-  Куда? Патрули по всей дороге!

И надумали в самоволку сходить. Рядом с дорогой до самого города шли столбы бетонные, связь телеграфная когда-то была. Кое-где сохранилась дорога по этим столбам. Мы и дошли до Праги. Зашли в первый попавшийся ресторан в 5 часов утра. Ничего, победителей приняли. Официант спрашивает:

- Пива?

- Не надо! Что есть покрепче?

- Горилка.

- Давай горилки.

Ну, заказали еще мяса, что-то другое. Сидим, посиживаем. Хорошо! У них на 3 этаже женщины были. Наелись, подпили – надо идти обратно, а на улице патруль, проверяет документы. На другую сторону метнулись – тоже патруль. Так и просидели здесь трое суток, хорошо, что было, на что есть и пить. Наконец, ночью выбрались и кое-как прошли через город на место. По этим столбам вновь пришли домой в часть. А там – переполох! Нет солдат – дезертиры!

Стали разбираться, дошло дело до штаба дивизии. Дезертиры, а сами пришли назад. Тут не забудешь седого всего генерала Кропоткина. Добрый был мужик, хороший! Как детей, наверное, пожалел нас. Выслушал наши объяснения. Пол-Европы прошли, а дети-дети. Взял, снял свой ремень солдатский, да и по 3 раза вытянул вдоль спины, а потом:

-10 суток ареста!

Ну, арест под стогом сена. Охранять поставили солдата. Да какая там охрана! Хозяева вина понатащили. Чехи к нам хорошо относились, так же словаки. Коротаем свои сутки неплохо, лежим на сене, мечтаем:

- Вот бы еще бабу к нам!

Она и появилась. Была у нас санинструктор Оля, ограбила 3 чешских дома, что-то там взяла, может, что по бабьей части, арестовали и привезли к нам. Совсем хорошо зажили! А потом командир приехал, увидел, что совсем арестованным хорошо живется и говорит:

- Охраняйте батарею! Поскольку вы будете стоять, дело ваше, меняйтесь сами! Но батарея чтоб была цела! Мы два месяца на посту и простояли. А потом нас направили под Кенигсберг»

Дали им тогда 5 тысяч коров, огромное количество овец, вот они и гнали их по 30 километров в день. Вообще-то было не так уж плохо. «Кукурузник» появлялся в 12 часов дня, сбрасывал газеты, письма. Ничего, дошли до места и скотину всю привели.

Затем их передали в 76 гвардейскую дивизию. У них в полку оставалось всего ничего народу: 102 офицера, 16 сержантов и один рядовой, которого за провинность осудили на 10 лет, да на границе отпустили. Победитель все-таки! Он потом писал друзьям в полк.

Так кончилась война для Николая, но служба еще не кончилась. Целых 5 лет и 2 месяца еще находился в рядах армии. Непосредственно службу проходил одно время в ставке Гитлера. Вот интересно что? Город Россенбург… от него ничего считай не осталось. а на ставку ни одна бомба, ни один снаряд не упал. У Николая даже фотография есть с этой ставки. Далее, по словам солдата, ничего интересного не было. Служил в Московском военном округе, в городе Калуге. Закончил службу в корпусном артиллерийском полку командиром орудия в звании старшего сержанта. Был демобилизован 31 марта 1950 года и прибыл в Майму. А там уже женился, 4 детей имеет, всем дал образование, дочерям – высшее, сыновьям среднее, имеет 9 внуков и правнуки есть, чем гордится несказанно. Хоть и был сыном врага народа, а Родину защищал , как родной сын страны. Воспитал детей, живет – ни от кого не зависит. Вот так вот! Русский солдат, русский человек, каких много полегло на фронтах, и каких пощадила война для продолжения жизни.

                                                                                                                                            (воспоминания 1998 года, источник: Музей камня, Т.В. Кульбеда))